Российский антиэкстремистский закон предоставил прокуратуре «неограниченные полномочия» для наказания правозащитников Новороссийска

22 Октябрь 2020
Russian anti-extremist law gave prosecutors “unfettered power” to sanction Novorossiysk human rights defenders
Вадим Карастелев (ФОТО: thetutor.ru)

6 октября 2020 г. Европейский суд по правам человека постановил, что российское антиэкстремистское законодательство не защищает свободу слова двух новороссийских правозащитников которые были подвергнуты санкциям после общественного протеста в 2009 году.

Вадим Карастелев и Тамара Карастелева получили официальные предупреждения от местной прокуратуры после проведения акции протеста в центре Новороссийска. Прокуратура наложила на них санкции в соответствии с федеральным антиэкстремистским законодательством, указав, что они вели «пропагандистскую деятельность», которая потенциально могла привести к насильственному экстремизму.

Европейский суд постановил, что антиэкстремистский закон был «сформулирован в общих чертах» и предоставлял прокурору «слишком широкую свободу действий», что равнозначно «неограниченной власти», и, следовательно, нарушал право протестующих на свободу выражения мнений.


«Я очень рад, что это решение наконец-то было принято. К сожалению, сейчас ситуация со свободой слова и собраний еще хуже, а лица, виновные в нарушениях, до сих пор не осуждены. «Борьба за справедливость» — лозунг нашей организации и нашей личной борьбы. Мы будем продолжать это делать».

Вадим Карастелев


EHRAC, совместно с российской неправительственной организацией Мемориал ПЦпредставлял Вадим, Тамару и Новороссийский комитет по правам человека. Тамара, к сожалению, скончалась в 2011 году. Ее сын Дмитрий продолжил ее дело.

Что случилось с Вадимом и Тамарой?

Памятник Республике в Новороссийске

18 апреля 2009 года Вадим Карастелев и его покойная жена Тамара устроили небольшую демонстрацию у памятника Республике в Новороссийске, предварительно уведомив об этом местные власти.

Это был второй раз, когда пара вышла в знак протеста против нового закона, Закона о защите несовершеннолетних, который требует от родителей следить за тем, чтобы их дети не ходили в общественные места ночью без сопровождения взрослых. Вадим и Тамара сочли закон ограничительным и неконституционным.

Во время акции протеста двое подростков подошли к Вадиму и Тамаре и завели с ними разговор. Пара рассказала подросткам, почему они протестуют, и указала на плакаты, которые они принесли с собой для демонстрации.

Через девять дней Вадима и Тамару вызвали в новороссийскую прокуратуру.

Вскоре выяснилось, что родители двух подростков подали на них официальные жалобы, утверждая, что они вели «пропагандистскую деятельность» среди несовершеннолетних, в том числе на территории школы. Родители утверждали, что Вадим и Тамара пригласили подростков и их друзей принять участие в будущих демонстрациях против нового закона.

На допросе прокуратуры Вадим и Тамара отрицали, что их протест имел какую-либо связь с их работой с Новороссийским комитетом по правам человека («НКПЧ»), и утверждали, что принимали участие как частные лица. Они также отрицали, что проводили какую-либо работу со школьниками.

Прокуратура вынесла Вадиму и Тамаре письменные предупреждения как представителям НЦПЧ. Общественной организации было вынесено официальное предупреждение о недопустимости «экстремистской деятельности» и угрозе ликвидации в случае выявления новых фактов. Далее было предписано устранить нарушения антиэкстремистского законодательства и сообщить об этом властям.

Власти считали, что предполагаемые «пропагандистские действия» Вадима и Тамары равнозначны призывам к антиобщественным действиям, которые, в свою очередь, могут привести к насильственному экстремизму.

В июне 2009 года Тамара подала жалобу в Новороссийский суд, оспаривая действия властей. Но суд отклонил ее жалобу, поддержав выводы экспертов, которые сочли экстремистским плакат, якобы выставленный Тамарой и Вадимом. Тамара и Вадим отрицали, что демонстрировали плакат на рассматриваемой акции протеста.

Что нашел Европейский суд?

Европейский суд по правам человека не был удовлетворен тем, что российское законодательство обеспечивало достаточные правовые гарантии против произвольного вмешательства властей в право заявителей на свободу выражения мнений (статья 10 Европейской конвенции о правах человека). Основное внимание в нем уделялось толкованию и применению российскими властями антиэкстремистского законодательства (Закон о борьбе с экстремизмом 2002 г.), и был сделан вывод о том, что национальное законодательство было «сформулировано в общих чертах» и оставляло «слишком широкую свободу действий» прокурору.

По мнению Суда, остается неясным, использовали ли прокуроры какие-либо «установленные и предсказуемые критерии» для обоснования вывода о том, что заявители «планировали» экстремистскую деятельность, которая (в соответствии с определением «экстремистской деятельности», приведенным в Закон о борьбе с экстремизмом) «воспрепятствование законной деятельности органов государственной власти» в сочетании с «насилием или угрозой его применения».

В своем совпадающем мнении судья Лемменс утверждал, что большинство зашло слишком далеко в рассмотрении конкретного применения антиэкстремистского законодательства в деле заявителей и что, таким образом, они, по сути, утверждали, что прокурор не выполнил условия установлен Законом о борьбе с экстремизмом. Это, по его словам, «отвлекает [от редакции] от основного сообщения, а именно о том, что в Закон о борьбе с экстремизмом необходимо внести поправки, чтобы привести его в соответствие с Конвенцией».

Таким образом, Суд установил нарушение права на свободу слова (статья 10) как в отношении Вадима Карастелева, так и Тамары Карастелевой.

Вадим Карастелев также утверждал, что ему было отказано в доступе к суду в связи с вынесенным ему предупреждением в нарушение его права на справедливое судебное разбирательство (статья 6). Он утверждал, что его апелляция была отклонена из-за параллельного судебного разбирательства, возбужденного его женой Тамарой, по которому окончательное решение еще не было вынесено.

Таким образом, Суд пришел к выводу, что его право на справедливое судебное разбирательство (статья 6) было нарушено.

Суд обязал Россию выплатить Вадиму Карастелеву компенсацию в размере 3000 евро.