Россия несет ответственность за «серьезное нарушение» в связи с неэффективным расследованием изнасилования несовершеннолетнего дагестанца и наказанием за него

20 ноября 2018
Russia responsible for “serious violation” in failing to effectively investigate and punish rape of Dagestani minor

Когда Серийный номер* было семнадцать, ее отец пожаловался властям на то, что ее неоднократно принуждали к оральному и анальному сексу с одиннадцатью мужчинами, начиная с пятнадцатилетнего возраста. В 2015 году, после двух с половиной лет длительного и неполного расследования ее жалоб, г-жа Н. обратилась в Европейский суд по правам человека, который сегодня установил, что российские власти не выполнили своего позитивного обязательства по проведению эффективного расследования ее жалоб и обеспечению надлежащей защиты ее частной жизни.. Ее интересы в Европейском суде представляли EHRAC (базирующийся в Миддлсекском университете, Лондон) и Правозащитный центр «Мемориал» (Москва).

Что случилось с г-жой Н.?

В период с осени 2010 г. по июнь 2012 г. г-жа Н. утверждает, что неоднократно подвергалась сексуальному насилию со стороны одиннадцати мужчин. Они засняли происходящее и пригрозили опубликовать видео, если она откажется выполнять их требования. В 2012 году ее отец подал жалобу в Межрайонный следственный комитет (МРСК), который возбудил предварительное расследование. В ходе допроса г-жу Н. много раз допрашивали и требовали пройти гинекологическое обследование, в том числе вагинальное обследование, что совершенно не имело значения с учетом ее утверждений. Шесть обвиняемых были допрошены следователем, проверены их мобильные телефоны; они отвергли ее обвинения. Г-жа Н. предоставила следователю DVD с видеозаписью одного из нападений. Однако следователь отказался возбуждать уголовное дело, сделав вывод, что г-жа Н. добровольно вступала в половую связь и что не было никаких доказательств, подтверждающих ее утверждения об изнасиловании.

Провалы расследования

Глава СК отменил неоднократные отказы следователя в возбуждении уголовного дела, критикуя отказ от допроса всех предполагаемых виновных и получения результатов судебно-медицинской экспертизы. В конце концов, почти пять месяцев спустя глава СИЦ возбудил уголовное дело, и 10 и 11 марта 2013 года восемь предполагаемых преступников были арестованы по обвинению в изнасиловании, но через несколько дней освобождены.

В октябре 2013 г. г-жа Н. прошла проверку на полиграфе (детекторе лжи), которая показала, что ее утверждения об одном из преступников были правдивыми; он также прошел проверку на детекторе лжи, которая показала, что он, вероятно, шантажировал или угрожал г-же Н. и принуждал ее к совершению половых актов. В феврале 2014 года расследование было прекращено на основании отсутствия доказательств, кроме показаний заявителя, в отношении семерых из предполагаемых преступников. Дело неоднократно открывалось и прекращалось. Следователь прекратил расследование 30 января 2016 года на том основании, что утверждения г-жи Н. были подтверждены только ею и ее родителями, что они противоречили показаниям других свидетелей (т.е. предполагаемых преступников), что следствие не представило никаких дополнительных доказательств. в поддержку ее утверждений и что было проблематично получить доказательства преступлений в отсутствие других свидетелей. Следователь также пришел к выводу, что к тому времени прошло значительное время.

Другие недостатки в расследовании, указанные EHRAC и ПЦ «Мемориал» в наших материалах, включали:

  • Власти не допросили всех предполагаемых преступников, и только восемь были арестованы;
  • Следователи собрали информацию о личной жизни родителей г-жи Н., пытаясь их дискредитировать;
  • Отрицание предполагаемыми преступниками утверждений г-жи Н. рассматривалось как оправдательное доказательство;
  • Следователи не использовали гендерно-чувствительный или контекстно-зависимый подход: ее допрашивали следователи-мужчины в присутствии учителей-мужчин, и она была вынуждена противостоять предполагаемым преступникам;
  • Они также не приняли во внимание уязвимость г-жи Н. ввиду ее возраста и культурных норм поведения женщин и девочек в ее сообществе;
  • Во время следствия или допроса ей не предлагались психологическая помощь или психологическая помощь;
  • В центре внимания расследования были телесные повреждения, а не отсутствие согласия, и, по-видимому, обвиняли жертву и сосредоточивали внимание на ее поведении.

Правительство предоставило Европейскому суду менее половины материалов расследования по этому делу, не объяснив, почему оно не раскрыло остальные документы.

Как это нарушило права человека г-жи Н.?

Суд признал, что власти отреагировали на обвинения в изнасиловании, проведя предварительное расследование, а пять месяцев спустя возбудив уголовное дело. Суд был, однако, "не убежден" что этих шагов было достаточно для соблюдения стандартов, требуемых Европейской конвенцией о правах человека (ЕКПЧ), обнаружив, что

«Из материалов дела следует, что усилия следователя в ходе первоначального дознания, когда время имело решающее значение для эффективного сбора доказательств, были направлены на прекращение ее дела, а не на установление того, что действительно произошло».

Обнаружив нарушения позитивного обязательства государства эффективно расследовать изнасилование и наказывать за изнасилование (в соответствии с запретом пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (статья 3 ЕКПЧ) и права на частную жизнь (статья 8 ЕКПЧ)), Суд признал, что существуют неотъемлемые трудности в расследовании преступлений на сексуальной почве. Однако он постановил, что:

«задержки в расследовании и упущения со стороны следственных органов вызывают сомнения в эффективности реакции властей на утверждения заявительницы об изнасиловании и лишают уголовное производство всякого смысла».

В условиях глубоко укоренившихся патриархальных взглядов в Дагестане, где насилие в отношении женщин часто рассматривается как личное дело отдельных лиц, а не как системная проблема, сегодняшнее судебное решение является важным шагом к тому, чтобы женщины, сообщающие властям о сексуальном насилии, серьезно. В дополнение к признанию нарушения ее прав человека, г-же Н. была присуждена компенсация в размере 18 000 евро.


* Европейский суд предоставил заявителю, г-же Н., право на анонимность.