Ответственность за еще 13 исчезновений возложена на власти России

27 Август 2019

27 августа 2019 года Европейский суд по правам человека постановил Российские власти несут ответственность за похищение, исчезновение и предполагаемую смерть тринадцати мужчин из Чечни или Ингушетии в период с 2000 по 2005 год.. Решение суда по этим делам присоединяется огромное количество подобных решений об исчезновениях, внесудебных казнях, пытках и взрывах из Северо-Кавказского региона.

EHRAC и Правозащитный центр "Мемориал" (Москва) представляла в Европейском суде семьи двух «исчезнувших» мужчин, Рашида Оздоева и Тамерлана Цечоева, которых никто не видел с тех пор, как они были задержаны во время совместной поездки в марте 2004 года.[1]

Что случилось?

Г-н Оздоев был помощником прокурора в прокуратуре Ингушетии и отвечал за надзор Федеральной службы безопасности (ФСБ) Ингушетии. Он официально раскритиковал сотрудников ФСБ за их предполагаемое участие в противоправных действиях, включая произвольные задержания, пытки и внесудебные казни, и сообщил об этих действиях федеральным властям в Москве. 11 марта 2004 г. он ехал с г-ном Цечоевым, главой местной НПО и активистом оппозиции, из Назрани в Малгобек (оба в Ингушетии). В районе села Верхние Ачалуки с ними столкнулся автомобиль без госномеров, заблокировавший дорогу; Из машины вышли восемь-десять вооруженных людей в камуфляжной форме, еще две машины остановились. Они открыли огонь по Оздоеву и Цечоеву, посадили их в микроавтобус и увезли. Полицейские на ближайшем блокпосту стали свидетелями инцидента и попытались вмешаться, но один из похитителей, представившийся сотрудником ФСБ, велел им держаться подальше. По словам очевидцев, их доставили в Управление ФСБ в Ингушетии, а затем в город Владикавказ в Северной Осетии.

Расследование обоих исчезновений неоднократно приостанавливалось и возобновлялось. В апреле 2004 года следователи представили признательные показания сотрудника ФСБ, в котором говорилось, что целью его подразделения было арестовывать пять человек каждую неделю. В ходе спецопераций сотрудники ФСБ использовали камуфляжную форму, маски и поддельные документы. После задержания человека доставляли в управление ФСБ, пытали и убивали. Он отметил, что в то время его подразделение задерживало уже не только людей, действительно подозреваемых в причастности к противоправным действиям, а арестовывало людей выборочно, на основании их чеченской внешности, для выполнения поставленных перед ними задач. По словам сотрудника ФСБ, последняя спецоперация заключалась в задержании прокурора с компроматом на генерала, под началом которого работал офицер. Офицер сам пытал этого человека, а затем его коллеги убили его.

Что нашел суд?

Оценивая представленные доказательства и устанавливая факты того, что произошло с г-ном Оздоевым и г-ном Цечоевым, Суд отметил, что Правительство Российской Федерации не представило ни удовлетворительного и убедительного объяснения событий, ни правдоподобной альтернативной версии этих событий. Было установлено, что, учитывая отсутствие каких-либо достоверных сведений о г-нах Оздоеве и г-на Цечоеве после их непризнанного задержания и опасный для жизни характер этого задержания, их следует считать умершими. Он приписал их смерть государству в нарушение права на жизнь (статья 2 Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ)). Суд повторил свой вывод из аналогичных дел о том, что

непризнанное задержание представляет собой полное отрицание гарантий, содержащихся в статье 5 [право на свободу] Конвенции, и свидетельствует об особенно серьезном нарушении ее положений.

Суд также повторил свои предыдущие выводы о том, что уголовное расследование не является эффективным средством правовой защиты в отношении исчезновений, особенно тех, которые произошли на Северном Кавказе в период с 1999 по 2006 год, и что это системная проблема в России. Было установлено, что власти не провели эффективного уголовного расследования исчезновения и смерти двух мужчин в нарушение процессуального аспекта статьи 2 ЕКПЧ в сочетании с правом на эффективное средство правовой защиты (статья 13 ЕКПЧ).

Суд дополнительно отметил свой неоднократный вывод о том, что

ситуация насильственного исчезновения приводит к нарушению статьи 3 [запрещение пыток] Конвенции в отношении близких родственников жертвы… в связи с страданиями и мучениями, которые они перенесли и продолжают терпеть в результате их неспособность установить судьбу пропавших без вести членов их семей и то, каким образом были рассмотрены их жалобы.

Он установил нарушение статьи 3.

Вдове отца г-на Оздоева было присуждено 10 000 евро в качестве компенсации материального ущерба (за потерю заработка кормильца) и 80 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Брат г-на Цечоева, сам переживший похищение и пытки, также было присуждено 80 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Что дальше?

Как мы утверждали в данном случае, власти должны начать новое расследование этих исчезновений, которое может привести к судебному преследованию и наказанию виновных в похищениях. Мы также предложили Суду указать, что, независимо от результатов расследования, российское правительство должно принять все возможные меры для обнаружения тел г-на Оздоева и г-на Цечоева и их возвращения их семьям. Теперь российское правительство должно принять меры для устранения серьезных нарушений прав человека, выявленных в этой группе дел, и сотни подобных случаев с Северного Кавказа.

Читайте о наших усилиях по дальнейшему поиску ответов в делах об исчезновениях на Северном Кавказе.

[1] Заявителей по другим делам этой группы представляли Stichting Justice Initiative/Astreya, Mothers of Chechnya и отдельные адвокаты.