Дело № 37193/08
Дата решения: 24 мая 2011 г.

Факты

Муж заявительницы, Русланбек Алихаджиев (брат бывшего спикера чеченского парламента, рассматривает дело Алихаджиева против России (№ 68007/01)) был задержан на блокпосту российских федеральных сил возле села Мескерт-Юрт в 2005 году, а затем исчез. Несколько свидетелей, проходившие в то время через один и тот же блокпост, представили письменные показания, подтверждающие, что видели либо самого мужа заявительницы, либо его машину за рулем других людей. С 20 апреля 2005 г. о нем нет никаких известий.

Заявительница утверждала, что, хотя у нее не было копий своих жалоб, она уведомила местные власти об исчезновении своего мужа еще в ночь его исчезновения. Расследование было начато только через пять месяцев, 12 октября 2005 г. Расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз. В июне 2006 года местный городской суд объявил мужа заявительницы пропавшим без вести.

Хотя власти Российской Федерации не оспаривали факты, представленные заявительницей, они, однако, утверждали, что на основании национального расследования исчезновения ее мужа не было доказательств, подтверждающих, что он был похищен во время спецоперации. Несмотря на конкретные запросы Суда, Правительство не раскрыло большую часть содержания уголовного дела, сославшись на несовместимость таких действий с российским законодательством.

Суждение

Суд установил нарушение статьи 2 как по существу, так и по процессуальным основаниям. Суд сначала установил, что похищение и непризнаваемое задержание мужа заявительницы были приписаны агентам государства. Он отмечает, что версия событий заявителя оставалась неизменной как на протяжении национального расследования, так и в Суде, и даже скудные материалы, представленные властями Российской Федерации, соответствовали доводам заявителя. В отсутствие мужа заявительницы или каких-либо сведений о нем в течение более пяти лет Суд счел, что он должен считаться умершим после его непризнанного задержания представителями государства в нарушение статьи 2.

Что касается эффективности расследования, то отсрочка в пять месяцев до начала расследования, когда решающие действия должны были быть предприняты в первые дни после события, и непринятие ряда важных следственных действий не могут считаться допустимыми. с процессуальными требованиями статьи 2. Кроме того, хотя заявительнице был предоставлен статус потерпевшей, она имела ограниченный доступ или вообще не имела доступа к материалам дела на протяжении всего расследования. Наконец, расследование все еще продолжалось, оно неоднократно приостанавливалось и возобновлялось. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 из-за отсутствия своевременного и эффективного расследования.

В отношении заявительницы Суд установил нарушение статьи 3 в том, что она испытала душевные страдания и страдания в результате исчезновения ее мужа.

Суд также установил, что родственник заявителей содержался под непризнанным задержанием без каких-либо гарантий, что представляло собой особо серьезное нарушение статьи 5 Конвенции.

Повторяя, что в таких обстоятельствах, как эти, когда уголовное расследование исчезновения было неэффективным и эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданские средства правовой защиты, предложенные властями Российской Федерации, была подорвана, государство не смогло обязательство по статье 13 в совокупности со статьей 2 Конвенции.

Заявителю было предоставлено 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда.