Дело № 69481/01
Дата приговора: 27 июля 2006 г. 

Интересы заявителей представлял Правовая инициатива по России.

Заявительница утверждала, что в августе 1999 года ее сын уехал в Грозный, Чечня, и с тех пор она ничего о нем не получала. 2 февраля 2000 г. она видела, как ее сына допрашивал российский офицер в новостной телепрограмме о захвате села Алхан-Кала (также называемого Ермоловкой). Позже она получила полную копию записи, сделанную репортером НТВ и CNN. По окончании допроса дежурный офицер, которого опознали как генерал-полковник Баранов, приказал казнить ее сына. С тех пор сын заявителя пропал без вести. Сразу после 2 февраля 2000 г. заявительница начала поиски сына, посещала центры содержания под стражей и тюрьмы и обращалась в различные органы. В августе 2000 г. ей сообщили, что ее сын не содержится ни в одной тюрьме в России. Несмотря на многочисленные попытки добиться справедливости через российскую правовую систему, власти Российской Федерации возбудили уголовное дело по факту «исчезновения» только в июле 2001 года, почти через восемнадцать месяцев после событий. В период с 2001 по 2006 год расследование приостанавливалось и возобновлялось шесть раз. Генерал-полковник Баранов впервые был допрошен только в июне 2004 года, и никаких обвинений против него не было предъявлено в российский суд. На этапе коммуникации жалобы в Европейский суд правительство попросило предоставить копию материалов уголовного дела. Несмотря на частичное раскрытие материалов дела, следствие установило, что сын заявительницы был задержан 2 февраля 2000 г. в Алхан-Кале. Сразу после задержания он был передан военнослужащим Минюста для перевозки в следственный изолятор. Однако в следственный изолятор он не прибыл, и его дальнейшее местонахождение установить не удалось.

Суждение

При определении того, можно ли считать сына заявительницы умершим, Суд сослался на ряд важных элементов. Бесспорно, что сын заявителя был задержан во время контртеррористической операции. Кроме того, с учетом вынесенного в отношении него исполнительного листа и того факта, что он пропал без вести более шести лет, Суд постановил, что российское правительство несет ответственность за его смерть в нарушение статьи 2. Он также постановил, что Правительство Российской Федерации в нарушение процессуального аспекта статьи 2 из-за непроведения эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения и предполагаемой смерти сына заявителя.

Что касается страданий заявителя в результате «исчезновения» ее сына, в частности того, как его допрашивали на видео, а затем приказали «казнить», в сочетании с неспособностью правительства России предпринять адекватные шаги для выяснения его судьбы, Суд пришел к выводу, что это имело место нарушение статьи 3. Заявительница также указала на нарушение статьи 3 в отношении ее сына, находящегося под стражей российскими военнослужащими. Суд постановил, что не было достаточных доказательств в поддержку ее утверждения о том, что ее сын подвергся жестокому обращению во время содержания под стражей, и постановил, что в этом отношении не было нарушения статьи 3.

Суд также установил, что родственник заявителей содержался под непризнанным задержанием без каких-либо гарантий, что представляет собой особо серьезное нарушение статьи 5 Конвенции.

С учетом своих выводов в отношении статей 2 и 3 Суд пришел к выводу, что заявительница должна была иметь возможность воспользоваться эффективными и практичными средствами правовой защиты, способными привести к установлению и наказанию виновных, а также к присуждению компенсации. Однако, учитывая тот факт, что расследование уголовного дела было неэффективным, Суд установил, что государство не выполнило свои обязательства по статье 13 в совокупности со статьями 2 и 3.

Заявителю было присуждено 35 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Комментарий

Базоркина v Россия был первым делом, в котором Европейский суд вынес решение об ответственности правительства России в деле об «исчезновении» из Чечни. Суд использовал принципы, разработанные в этом деле, касающиеся установления спорных фактов, в частности, когда он столкнулся с утверждениями об исчезновениях в соответствии со статьей 2, при рассмотрении последующих дел об исчезновениях в Чечне.