Журналист выиграл решение об установлении «произвольной и злонамеренной» тайной слежки за мобильными телефонами в России

4 декабря 2015 г.

В новаторское решение Большой палаты, вынесенное сегодня, Европейский суд по правам человека установил, что российское законодательство о слежке за мобильными телефонами не предусматривает «адекватные и эффективные гарантии против произвола и риска злоупотреблений».  Действующие законы позволяют Федеральной службе безопасности (ФСБ, преемнице советского КГБ) беспрепятственно контролировать мобильные телефоны. Заявителя по этому делу, журналиста Романа Захарова, представлял Европейский правозащитный центр по адресу: г. Мидлсексский университет, и Правозащитный центр "Мемориал" (Москва).

Решение Европейского суда по этому делу является особенно своевременным, поскольку оно, вероятно, повлияет на дебаты в Великобритании по поводу Проект закона о полномочиях правительства на проведение расследований, опубликованный 4 ноября 2015 года. Некоторые положения законопроекта отражают текущую практику российского законодательства, например, что интернет- и телефонные компании должны будут хранить записи о веб-сайтах, посещенных каждым гражданином, в течение 12 месяцев для доступа правоохранительных органов без судебного разбирательства. чеки. Более того, после разоблачений, сделанных Wikileaks с 2010 года, правительственное наблюдение за телефонными и интернет-коммуникациями стало объектом все более пристального внимания.

Факты

Дело возбудил Роман Захаров, журналист Фонд защиты гласности.[1] В декабре 2003 года он начал судебное разбирательство против операторов мобильной связи, Министерства связи и информационных технологий и ФСБ, утверждая, что российское законодательство требует от операторов мобильной связи устанавливать оборудование, позволяющее ФСБ удаленно прослушивать телефонные переговоры без судебного ордера. нарушение его права на неприкосновенность частной жизни.[2] Его дело было прекращено национальными судами в 2006 году, после чего он обратился в Европейский суд.

Г-н Захаров жаловался, что в соответствии с Европейской конвенцией о правах человека (ЕКПЧ) внутреннее законодательство, касающееся тайного мониторинга мобильных телефонов, нарушает право на уважение его частной и семейной жизни (статья 8). Он утверждал, что некоторые части этих законов являются секретными и никогда не предавались гласности. [3] и что национальное законодательство не имеет достаточных гарантий для предотвращения несанкционированного наблюдения со стороны ФСБ. Он также утверждал, что у него не было эффективных внутренних средств правовой защиты по его жалобе (статья 13).

Дело было заслушивается в Большой палате Европейского суда, привилегия, предназначенная только для дел исключительной важности, 24 сентября 2014 г.

решение

Суд установил нарушения права г-на Захарова на частную и семейную жизнь (статья 8), подчеркнув, что, хотя он и не мог утверждать, что за ним велась слежка, само существование законодательства равнозначно вмешательства в его права.

Выступая после приговора, г-н Захаров сказал: «Я удовлетворен решением Европейского суда. Видно, что судьи внимательно выслушали доводы обеих сторон и представленные доказательства. Но дело не доведено до конца. Важно изменить соответствующее законодательство и правоприменительную практику в России. Они должны соответствовать Европейской конвенции о правах человека».

В решении отмечалось, что прослушивание сообщений государственными органами необходимо при определенных обстоятельствах, в том числе в интересах национальной безопасности, и что они изложены в статье 8 ЕКПЧ. Однако он пришел к выводу, что российское законодательство не:

«предусмотреть адекватные и эффективные гарантии против произвола и риска злоупотреблений, которые присущи любой системе тайного наблюдения и которые особенно высоки в системе, где секретные службы и полиция имеют прямой доступ с помощью технических средств ко всем мобильным телефонная связь».

В частности, Суд определил шесть областей, в которых правовая база была либо неясна, либо нарушала статью 8 ЕКПЧ:

  • обстоятельства, при которых государственные органы могут применять меры тайного наблюдения;
  • Процедуры санкционирования перехвата
  • продолжительность мероприятий по негласному наблюдению;
  • Процедуры уничтожения и хранения перехваченных данных;
  • надзор за перехватом;
  • Уведомление о перехвате сообщений и средства правовой защиты, доступные для оспаривания.

Нынешняя законодательная база в отношении тайного наблюдения за телефонными коммуникациями в России оставляет много места для злоупотреблений со стороны государственных органов. Решение Суда по этому делу подчеркивает, что риск того, что такая система может подорвать демократию, претендуя на ее защиту, столь же значителен, как и любые конкретные случаи незаконного наблюдения. Российское законодательство теперь придется коренным образом пересматривать.

Профессор Филип Лич, адвокат г-на Захарова


[1] Фонд защиты гласности следит за соблюдением прав журналистов и права на свободу слова. В ноябре 2015 года Минюст внес его в список «иностранных агентов».

[2] В частности, он сослался на Закон о связи (2003 г.), Закон об оперативно-розыскной деятельности (1995 г.) и Закон о Федеральной службе безопасности (1995 г.), в которых изложены ограничения на конфиденциальность сообщений и ситуации, когда сообщения могут быть перехвачены.

[3] Слежка ФСБ регулируется в России следующими законами: Законом о связи от 7 июля 2003 г., Законом об оперативно-розыскной деятельности от 12 августа 1995 г., Законом о Федеральной службе безопасности от 3 апреля 1995 г. и различными приказами Министерства связи. Приказ № 70, изданный Министерством связи 20 апреля 1999 года, устанавливает технические требования, которым должно соответствовать оборудование, устанавливаемое операторами мобильной связи. Однако дополнения к Приказу № 70 (описывающие технические требования) так и не были опубликованы.