Европейский суд: Россия нарушает право на жизнь и право на уважение частной и семейной жизни

18 Апрель 2013

Сегодня Европейский суд по правам человека признал Россию нарушившей Европейскую конвенцию о правах человека в двух случаях: Асхабова против России (54765/09) и Агеевы против России (7075/10). Асхабова касается похищения сына г-жи Ашхабовой в Чечне в 2009 году. Агееви касается изъятия приемных детей заявителей из-под их опеки. В обоих случаях интересы заявителей представляли Европейский центр защиты прав человека (EHRAC), базирующийся в Миддлсекском университете, и российская общественная организация ПЦ «Мемориал». Заявителю по делу Асхабова было присуждено 60 000 евро в качестве компенсации ущерба, а по делу Агееви - 55 000 евро вместе.

Асхабова против России

Абдул-Язи Асхабов, сын заявительницы, был похищен без объяснения причин тремя вооруженными чеченцами в камуфляжной форме ранним утром 5 августа 2009 г. из своего дома в Шали, Чечня, и увезен в направлении села Новые Атаги. . В то время на этой дороге находился военный блокпост. Заявительница немедленно обратилась за информацией в местное управление внутренних дел, прокуратуру и к Уполномоченному по правам и свободам человека в Чечне. Ни один из местных правоохранительных органов не взял на себя ответственность за похищение Абдул-Язи, и с тех пор его никто не видел.

Правительство утверждало, что не было никаких доказательств того, что Абдул-Язи мертв или что к его похищению причастны представители государства. Они утверждали, что расследование не завершено, но пока принимаются все возможные меры, предусмотренные национальным законодательством, для раскрытия преступления. Они также утверждали, что заявитель мог ходатайствовать о возмещении ущерба в гражданские суды.

Суд установил, что сын заявительницы должен считаться умершим после непризнанного задержания и что ответственность за смерть может быть возложена на государство в нарушение права на жизнь (статья 2). Расследование было признано «неэффективным», учитывая, что дело приостанавливалось 8 раз и необходимые меры не принимались, и Суд повторил, что «власти не могут оставлять на чью-либо инициативу запросить конкретные направления расследования». ». Суд постановил, что нежелание местной полиции проводить расследование, учитывая настойчивость заявителя в привлечении полиции, было важным фактором в установлении нарушений (материальных и процессуальных) статьи 2.

Заявительница утверждала, что исчезновение ее сына и непроведение расследования привели к «психическим страданиям» в нарушение статьи 3 (запрет на бесчеловечное или унижающее достоинство обращение). Это было подтверждено судом, особенно с учетом того, что она «никогда не получала каких-либо правдоподобных объяснений или информации о том, что с ним стало после его ареста». «Особо серьезное» нарушение статьи 5 (право на свободу) было установлено в связи с его непризнанным задержанием, а нарушение статьи 13 было установлено в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты, доступных заявителю.

Этот случай особенно знаменателен тем, что впервые батальон милиции специального назначения имени Кадырова был напрямую связан с похищением.

Агеевы против России

В данном случае заявители усыновили двух детей в 2008 году из приемных семей. После инцидента в 2009 году, когда одного из детей нашли с ожогами на лице и у подножия лестницы, заявители отвезли его в больницу для осмотра. Его состояние охарактеризовали как «тяжелое». При выписке из больницы заявители были проинформированы о том, что дети подлежат изъятию в связи с «непосредственной угрозой их здоровью и жизни». Заявители неоднократно обжаловали это решение, но им было отказано в доступе к детям, а усыновление впоследствии было отменено решением Преображенского районного суда. В то же время против заявителей было возбуждено уголовное дело по различным обвинениям, включая «невыполнение обязанностей по уходу за несовершеннолетними». Некоторые доказательства, использованные в суде, были получены представителями прессы, которые без согласия заявителей получили доступ к ребенку во время нахождения в больнице. Второй заявитель был приговорен к восемнадцати месяцам «исправительных» работ по совокупности приговоров.

Заявители подали иск в Европейский суд, утверждая о нарушениях статей 6, 8, 13 и 14 в отношении постановления об изъятии детей из-под их опеки. Правительство утверждало, что удаление было законным и необходимым. В отношении «права на уважение частной и семейной жизни» (статья 8) Суд установил, что первоначальное изъятие детей под государственную опеку осуществлялось в соответствии с применимым законом и, следовательно, не нарушало Конвенцию. Однако решение суда об отмене усыновления было серьезно несовершенным, и государственные органы вышли за пределы усмотрения, предприняв такие решительные действия, которые нарушали статью 8.

Отсутствие доступа к детям в этот период также являлось нарушением статьи 8, равно как и поведение персонала больницы, когда они предоставляли средствам массовой информации доступ к информации о ребенке и его состоянии и позволяли делать фотографии без «спроса разрешения или даже информирование заявителей». Имели место дальнейшие нарушения статьи 8 в связи с нерасследованием несанкционированной утечки конфиденциальной информации, касающейся усыновления, и неспособностью национального суда защитить право второго заявителя на репутацию в результате сенсационного и диффамационного освещение в прессе.