Европейский суд по правам человека: маяк надежды

2 марта 2016 г.
The European Court of Human Rights: A beacon of hope

Эта статья юриста EHRAC Кейт Левин впервые появилась в Институционально слеп? Международные организации и нарушения прав человека в бывшем Советском Союзе, а Публикация Центра внешней политики запущена 9 февраля 2016 г., изд. Адам Хуг.

Введение

С юрисдикцией более 800 миллионов жителей государств-членов Совета Европы Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), базирующийся в Страсбурге, упоминается как «стерженьзащиты прав человека в Европе. Европейская конвенция о правах человека («Европейская конвенция»), соблюдение которой ЕСПЧ стремится обеспечить, обязывает государства-участники соблюдать общий набор стандартов, направленных на обеспечение основных прав. Вместе ЕСПЧ и Европейская конвенция обеспечивают «единство целей» для государств-членов Совета Европы. Сейчас в свои 57th В этом году способность ЕСПЧ противостоять вызовам в достижении этой общей цели со стороны некоторых самых новых (и самых старых) членов Совета Европы подвергается серьезным испытаниям. В этом эссе рассматриваются аспекты взаимоотношений ЕСПЧ с Россией, Украиной и Южным Кавказом: выявляются отсутствие политической воли для надлежащего исполнения решений, сокращение пространства для правозащитников и усиление государственной поддержки так называемых «традиционных ценностей». как три самых насущных проблемы для ЕСПЧ в этом регионе. Несмотря на трудности, связанные с решением этих вопросов, ЕСПЧ остается маяком надежды на сохранение и улучшение «единства цели» (то есть эффективной защиты прав человека) в государствах бывшего Советского Союза и во всем Совете Европа.

Расширение сферы действия ЕСПЧ

Первоначально задуманный в 1949 году как проект послевоенного сотрудничества между 10 западноевропейскими государствами, Совет Европы с тех пор расширился до охвата 47 государств-членов. В соответствии со статьей 1(а) Устав Совета Европы, Государства-члены согласны стремиться к большему единству в целях «охрана и реализация идеалов и принципов, которые являются их общим наследием». Европейская конвенция, вступившая в силу в 1953 г., стремилась определить эти идеалы и дать конкретное выражение принципам, изложенным в необязательной Всеобщая декларация прав человека 1948 г.. Перед ЕСПЧ, созданным в 1959 году, была поставлена задача следить за соблюдением конвенционных прав государствами-членами. Накануне распада Советского Союза в 1991 г. юрисдикция ЕСПЧ распространялась на 23 государства. В течение следующих девяти лет его юрисдикция расширен за счет включения еще 18 новых независимых государств, большинство из которых были частью Советского Союза или Восточного блока (включая Россию, Украину и Грузию). В первое десятилетие 21ул. века еще шесть государств ратифицировали Европейскую конвенцию (включая Азербайджан и Армению). Расширение географического охвата юрисдикции ЕСПЧ облегчило доступ к правосудию для отдельных жертв нарушений прав человека, но также (что неудивительно) увеличило нагрузку на способность ЕСПЧ эффективно реагировать на значительно большее количество дел.

Обеспечение доступа к правосудию

Предоставление возможности обращения в ЕСПЧ как в форум международного правосудия имело особое значение для жертв нарушений прав человека, возникших в контексте вооруженного конфликта в бывшем Советском Союзе. За последние два с половиной десятилетия в этом регионе произошло несколько трагических конфликтов с применением насилия. Например: в России (первая и вторая чеченские войны, продолжающиеся силовые операции на Северном Кавказе); между Азербайджаном и Арменией в отношении спорной территории Нагорного Карабаха; в Грузии (августовская война 2008 г. с Россией из-за Южной Осетии и Абхазии); и совсем недавно на Украине, после аннексии Крыма и начала боевых действий на востоке Украины.[1]

В России действия силовых структур во время второй чеченской войны (начавшейся в сентябре 1999 г.) и последующие операции по обеспечению безопасности в других частях Северного Кавказа породили сотни заявлений в ЕСПЧ от имени пострадавших и их семей. В феврале 2005 года ЕСПЧ вынес постановление первые суждения (и первым из любого международного судебного органа) по делам, касающимся второй чеченской войны. ЕСПЧ признал Россию ответственной за внесудебные казни, пытки, насильственные исчезновения и непроведение надлежащего расследования этих преступлений; он также подтвердил системный характер нарушений прав человека российскими силовиками в Чечне. На сегодняшний день насчитывается более 250 решений ЕСПЧ в котором Россия была признана ответственной за серьезные и систематические нарушения прав человека в контексте второй чеченской войны и операций по обеспечению безопасности на Северном Кавказе. Даже при отсутствии изменений в российском законодательстве и политике, вытекающих из этих постановлений (см. ниже), совокупность чеченских дел представляет собой меру справедливости, ответственности и возмещения ущерба (в том числе путем возмещения морального вреда) для лиц, чьи обращения в местные власти в значительной степени встретили недоверие и отрицание. Как подчеркнул один из претендентов в деле ЕСПЧ об ответственности России за массовые человеческие жертвы во время захвата школы в Беслане в 2004 г.:

«Нам сказали, что мы найдем справедливость в Страсбурге. Это наша единственная надежда. Нас утешает то, что есть место, где все делается по закону, и где наши доказательства будут рассмотрены при принятии решения».

Совсем недавно ЕСПЧ вынес решения по двум делам (Чирагов и другие против Армении а также Саргсян против Азербайджана), касающихся прав семей из Азербайджана и Армении, которые были вынуждены покинуть свои дома в результате 27-летнего конфликта в спорном Нагорно-Карабахском регионе и вокруг него. ЕСПЧ подчеркнул, что медленный темп мирных переговоров (под эгидой Минской группы ОБСЕ) не освобождает два государства от принятия других мер для обеспечения прав собственности лиц, непосредственно затронутых конфликтом. ЕСПЧ рекомендовал каждому государству создать механизм имущественных претензий, с помощью которого заявители (и сотни тысяч других лиц, оказавшихся в такой же ситуации) могли добиваться восстановления своих прав собственности и компенсации за утрату права пользования (Чирагов, пара. 199 и Саргсян пункт 238). Хотя судебные решения еще не исполнены, их потенциал для добавить столь необходимый политический (и юридический) импульс для скорейшего разрешения конфликта и доступа жертв к возмещению ущерба, не следует недооценивать.

Проблемы, стоящие перед ЕСПЧ

Неисполнение решений ЕСПЧ

С момента своего создания ЕСПЧ столкнулся с бесчисленным количеством вызовов своей миссии. Политическое сопротивление обеспечению эффективного выполнения его постановлений (особенно тех, которые касаются систематических нарушений), возможно, является одним из самых серьезных и вызывает серьезную обеспокоенность ЕСПЧ, Комитет Министров (политический орган Совета Европы, которому поручено контролировать исполнение решений ЕСПЧ), и лица, для которых Страсбург является единственным средством правовой защиты, когда преобладают структурные нарушения на национальном уровне. В двух недавних отчетах об исполнении постановлений ЕСПЧ Комитет министров и Парламентская ассамблея Совета Европы определил Россию и Украину как два из девяти государств с наибольшим количеством «приводящих решений», которые еще не исполнены. Среди структурных проблемы, выявленные в этих неисполненных судебных решениях являются: отсутствие ответственности за действия силовиков на Северном Кавказе; запрет ЛГБТ-собраний в России; а также пытки и жестокое обращение во время содержания под стражей в полиции и отсутствие расследования этих преступлений в России и Украине.

Зловещим событием стало то, что 14 декабря 2015 года президент Путин подписал новый закон, который позволяет Конституционному суду России объявлять решения международных органов «невозможно реализовать». Хотя это не первая законодательная попытка обуздать эффективность ЕСПЧ в России, новый закон является беспрецедентным в истории Конвенции, поскольку он направлен на отказ в приведении в исполнение постановлений ЕСПЧ (в отличие от простого оспаривания отношений между ЕСПЧ и и национальные суды, что сделали предыдущие российские законы и что продолжают делать другие члены Совета Европы, включая Великобританию). По словам одного из его инициаторов в российской Думе, главная цель нового закона — «защитить правовой суверенитет России»; цель, которая решительно эхо усилия Премьер-министр Кэмерон и другие в Соединенном Королевстве, чтобы изменить отношения со Страсбургом, чтобы «защитить» верховный голос парламента и Верховного суда. Одной из движущих сил политической оппозиции Страсбургу в Соединенном Королевстве является известное отвращение за вывод ЕСПЧ о том, что полный запрет на голосование заключенных противоречит Европейской конвенции, что проявляется в упорном неисполнении Великобританией постановлений ЕСПЧ – например Херст против Великобритании (№2) а также  Гринс и МТ против Великобритании - по этому вопросу. Тревожно, есть свидетельство что новый закон в России не только вдохновлен протестом Соединенного Королевства против постановлений ЕСПЧ, но также мотивирован постановлением Страсбурга против России в отношении голосования заключенных.

В Украине политические реформы, вызванные событиями Евромайдана в 2014 году, привели к некоторым позитивным сдвигам в исполнении решений ЕСПЧ. Одним из таких примеров является восстановление в должности бывшего судьи Верховного суда Александра Волкова в феврале 2015 года. Политически мотивированное увольнение г-на Волкова в 2010 году побудило ЕСПЧ признать нарушения его права на справедливое судебное разбирательство и уважение частной жизни, вынести постановление о его восстановлении в должности и призывают Украину реформировать свою систему судебной дисциплины. Кроме того, в сотрудничестве с Советом Европы новое правительство реализует проект широкомасштабной реформы судебной системы в свете постановления ЕСПЧ по делу Волков против Украины и еще один подобный случай(Салов против Украины).

Несмотря на эти позитивные события, неспособность урегулировать конфликт на востоке Украины представляет собой вызов для ЕСПЧ. Как отмечалось выше, их уже более 1400 индивидуальных приложений подано в ЕСПЧ в связи с боевыми действиями на востоке Украины и событиями в Крыму. То, что эти ситуации породили такой значительный объем дел менее чем за два года, неудивительно, учитывая глубоко политическую природу конфликта, продолжающуюся «антитеррористическую операцию» на Донбассе и отказ России признать свою роль в этих событиях. Мероприятия. Полученные заявления пополняют существующий портфель дел, эффективное и быстрое рассмотрение которых было (и остается) ключевым направлением межправительственных усилий по реформированию Страсбургского механизма. Изменения коснулись, например, Протокола № 14 к Конвенции (вступившего в силу в 2010 г. и введшего новые судебные формации для простейших дел и новый критерий допустимости), введения  «приоритетная политика» в 2009 г. (в зависимости от того, какие заявления рассматриваются с учетом важности и срочности поднятых вопросов, а не даты их поступления в ЕСПЧ), а также Интерлакенской, Измирской и Брайтонской деклараций 2010, 2011 и 2012 гг. соответственно (одним из результатов чего стало принятие достаточно спорного Протокол №15).[2] До сих пор был достигнут значительный прогресс; например, ликвидировано накопившееся количество заведомо недопустимых заявок, а общее количество заявлений, ожидающих рассмотрения в судебных инстанциях, сократилось более чем вдвое, примерно с со 152 000 в 2012 г. до 64 850. Среди оставшиеся проблемы являются рост числа «приоритетных» заявок (и многие из восточной Украины могут попасть в эту категорию, если они касаются, например, рисков для жизни и здоровья заявителей), а также скопление неприоритетных неповторяющихся заявок. В то время как выделение дополнительных ресурсов может помочь увеличить потенциал ЕСПЧ, эффективное исполнение решений на национальном уровне также, несомненно, имеет основополагающее значение для сокращения общего количества жалоб, подаваемых в Страсбург.

Сокращение пространства для правозащитников

Наряду с политическим сопротивлением исполнению решений ЕСПЧ, сокращение пространства для правозащитников также вызывает озабоченность ЕСПЧ. После возвращения президента Путина в Кремль в 2012 году государство возобновило усилия по стигматизации правозащитников (обозначая их марионетками «западных» интересов) и сужению пространства, в котором может действовать гражданское общество. Эти усилия сосредоточены на пакете законов, призванных резко ограничить сотрудничество между российскими НПО и Западом и пресечь законное осуществление прав на свободу ассоциаций, собраний и выражения мнений в России. Два таких закона, закон об иностранных агентах 2014 года и закон о «нежелательных организациях». подвергся резкой критике как нарушение международных стандартов в отношении прав на свободу ассоциации, выражения мнений и производных прав на доступ к иностранному финансированию. В ответ на закон об «иностранных агентах» 14 российских НПО подали совместное заявление в ЕСПЧ в 2013 г., утверждая о нарушениях их прав на свободу ассоциации и выражения мнений в результате действия закона. ЕСПЧ еще не направил жалобу правительству. Хотя эта задержка вызывает сожаление, есть надежда, что заявление может в конечном итоге привести к объективному и неопровержимому выводу о нарушении закона Европейской конвенции, что дополнит существующие (не имеющие обязательной силы) заявления международного сообщества.

В ЕСПЧ также были поданы многочисленные заявления о предполагаемых незаконных нарушениях права на свободу выражения мнений и мирный протест; многие из них связаны с демонстрациями против предполагаемых фальсификаций во время выборов в законодательные органы 2011 г. и президентских выборов 2012 г. в России, принятием и реализацией Федерального закона «Анти-ЛГТБИ» и войной на востоке Украины. В недавнем решении по одному из этих дел, Фрумкин против России, ЕСПЧ установил нарушения права заявителя на свободу собраний и ассоциаций в результате его незаконного ареста, содержания под стражей и последующего осуждения после его участия в одном из протестов на «Болотной площади» в мае 2012 г. ЕСПЧ подчеркнул сдерживающий эффект отношение заявителя к участию в мирных демонстрациях и участию в оппозиционной политике в России, свидетельствующее о решительном и своевременном заявлении в защиту права на мирный протест, на которое оказывается серьезное давление (пункт 141).

В Азербайджане правительство контролирует волна политически мотивированных арестов и судебных преследований начиная с середины 2014 года, которому предшествовало ужесточение законодательства об НПО. Менее чем за два года государству удалось практически нанести вред независимому гражданскому обществу страны. Широко распространено мнение, что преследование особо известных правозащитников, в том числе Интигама Алиева, Расула Джафарова, Лейлы и Арифа Юнус, было мотивировано их взаимодействием с ЕСПЧ и другими механизмами Совета Европы. Например, Комиссар Совета Европы по правам человека имеет публично заявил что незаконный арест, задержание и осуждение этих активистов (среди прочих) были возмездием за их неустанную работу по продвижению прав человека через ЕСПЧ, Комитет министров и Парламентскую ассамблею. ЕСПЧ отдал приоритет жалобам, касающимся их ареста, содержания под стражей и условий содержания, и сообщил о них правительству в течение нескольких месяцев с момента их подачи. Сейчас эти дела ожидают решения. В нескольких из этих заявлений содержится утверждение, что их арест и задержание были политически мотивированы (вопреки статье 18 Конвенции). К сожалению, не все случаи, связанные с подавлением критических голосов, сообщались так же быстро (например, несколько заявлений, касающихся ареста и судебного преследования молодежных активистов, принадлежащих к Гражданскому движению NIDA, были недавно общалисьчерез два года после подачи). Тем не менее, недавнее решение Генерального секретаря Совета Европы о начале расследования (в соответствии со статьей 52 Конвенции) соблюдения Азербайджаном своих прав и обязанностей будет и впредь привлекать международное внимание к репрессиям правительства против гражданского общества. Хотя было проведено как минимум восемь расследований по Статье 52, это первое расследование, начатое нынешним Генеральным секретарем (вступившим в должность в 2009 году), и оно (уникально) будет связано с отправкой делегации из Страсбурга в Азербайджан. Каков бы ни был результат расследования, есть надежда, что его выводы могут послужить дополнительным стимулом для призывов освободить незаконно задержанных критиков правительства, в том числе, например, Ильгар Мамедов, чье задержание было признано ЕСПЧ незаконным, но который остается в тюрьме, несмотря на последовательные призывает к его освобождению.

Нападки на права ЛГБТИ

Наряду с репрессиями против правозащитников нападения на сторонников прав ЛГБТИ и ЛГБТИ-сообщества особенно распространены в России и на Южном Кавказе. Низкий уровень уважения к правам ЛГБТИ отражает возрождение массовой поддержки так называемыхтрадиционные ценности(ссылаясь, например, на стереотипные определения «семьи» и «морали», часто основанные на политике и предпочтениях Православной церкви и поощряемые поддерживающими заявлениями политической элиты). В июне 2013 г. Россия приняла федеральный закон эффективная легализация дискриминации по признаку сексуальной ориентации. Армения пригрозила сделать то же самое. Общие для все правительства региона является отсутствие политической воли серьезно относиться к насилию в отношении ЛГБТИ, независимо от того, совершается ли оно государственными деятелями или частными лицами. Те мишенью для государственных и негосударственных организаций все чаще обращаются за помощью к ЕСПЧ. В ответ ЕСПЧ решительно защитил право на свободу собраний ЛГБТИ-лиц; например, в знаковом судебном решении Алексеев против России, ЕСПЧ установил нарушения права заявителя на мирные собрания в результате неоднократного запрета государством организованных им маршей «гей-прайда», а также нарушения права на эффективное средство правовой защиты и запрета на дискриминацию. Когда это решение было опубликовано в 2010 году, это решение было самым значительным заявлением ЕСПЧ о необходимости защиты права на свободу собраний для ЛГБТИ-людей. В последующем приговоре Идентоба против Грузии (пункты 68-81), ЕСПЧ расширил свою поддержку за права ЛГБТИ, установив, что гомофобные нападения на мирных демонстрантов нарушают запрет на жестокое обращение и представляют собой дискриминацию по признаку сексуальной ориентации. Среди дел, касающихся прав ЛГБТ, которые в настоящее время находятся на рассмотрении ЕСПЧ, есть еще два против Грузии: одно касается жестокого и дискриминационного обращения с ЛГБТ-активистами во время рейда полиции в их офисы, Агдгомелашвили и Джапаридзе против Грузии; и другой, касающийся нерасследования насилия со стороны контрдемонстрантов против людей, проводящих мирную акцию протеста в поддержку Международного дня борьбы с гомофобией, Группа поддержки женской инициативы против Грузии.

К сожалению, решения ЕСПЧ не привели к заметные улучшения в соблюдении прав ЛГБТИ в России. Большинство мирных демонстраций по-прежнему запрещено, и в январе 2016 года Дума рассмотрела еще один гомофобный закон который предлагает тюремные сроки за публичные демонстрации «негетеросексуальная ориентация или гендерная идентичность». Напротив, хотя общественная поддержка прав ЛГБТИ в Грузии остается низкой, положительные сдвиги в судебной и законодательной сфере в рамках политических переговоров с ЕС. Например, недавнее принятие закона, запрещающего дискриминацию по всем признакам (включая сексуальную ориентацию и гендерную идентичность), было отчасти результатом запросы ЕС сделано в контексте переговоров по либерализации визового режима.

Заключение

Попытки России и некоторых ее соседей подавить правозащитников и продвигать программу «традиционных ценностей» в ущерб правам и обязанностям, закрепленным в Европейской конвенции, встретили ожесточенное сопротивление со стороны ЕСПЧ. Аналогичным образом, противодействие России и других частей бывшего Советского Союза (и не только) исполнению особенно стратегических решений ЕСПЧ отчасти способствовало усилиям по укреплению структуры ЕСПЧ (последним доказательством этого стала Брюссельская декларация, принятая всеми членами Совета Европы). штаты в марте 2015 г.). В Декларации основное внимание уделяется улучшение исполнения решений ЕСПЧ, и излагает, например, ряд предложений о том, как государства могли бы лучше вовлекать судебные и законодательные органы в этот процесс. В конечном итоге практическая реализация предложений Декларации, как и выполнение решений, остается вопросом политической воли. Это говорит о том, что взаимность (например, от одного государства-члена к другому, а также между ними и международными институтами) является необходимым компонентом процесса использования ЕСПЧ и других международных механизмов для достижения позитивных изменений на национальном уровне.

В Грузии, например, мы увидели, что связывание соблюдения стандартов Конвенции с взаимовыгодными политическими целями может дать положительные результаты для прав человека. Учитывая нынешнее состояние дипломатических отношений между Россией и Западом, может пройти некоторое время, прежде чем появятся реальные возможности использовать постановления ЕСПЧ в качестве рычага воздействия в контексте политического диалога с Москвой. Каким бы ни было будущее России и всего бывшего Советского Союза, крайне важно, чтобы лица, чьи права защищены Конвенцией, имели доступ к ЕСПЧ. Для них и для всех нас в Совете Европы ЕСПЧ остается маяком надежды на эффективную защиту наших прав человека, какой бы ни была политика.


[1] В ЕСПЧ находится не менее 2000 индивидуальных заявлений о серьезных нарушениях прав человека, возникших в результате грузино-российской войны 2008 года, в дополнение к межгосударственному иску, возбужденному Грузией против России, в котором утверждается ответственность за нарушения Конвенции в результате войны. Кроме того, в ЕСПЧ было подано более 1400 индивидуальных заявлений (большинство из них против России и Украины) в связи с аннексией Крыма и войной на востоке Украины.

[2]Хотя Протокол 15 еще не вступил в силу, существует жесткая критика реформ, которые он предвещает (например, сокращение срока подачи заявлений с шести до четырех месяцев). Группа ведущих НПО, представляющих заявителей в ЕСПЧ выразили свою обеспокоенность в совместном заявлении когда протокол был открыт для подписания.


Институционально слеп? Международные организации и нарушения прав человека в бывшем Советском Союзе исследует, выполняют ли в настоящее время некоторые из основных международных организаций, действующих на постсоветском пространстве, свои обязательства в области прав человека. Публикация показывает, как независимость и целостность институтов, защищающих права человека в регионе, подвергаются атакам извне и изнутри, иногда прогибаясь под давлением.